Sunday, February 5, 2012

Как в кино

Проснулась она в реальность, где ее трясли за плечи могучие красавцы парамедики. Они же и вынесли ее из дома в машину скорой помощи. А потом сдали в больницу, где менее привлекательный медперсонал заставлял ее есть пасту из активированного угля.

Конечно, на тот момент ей стало отчетливо ясно, что заводить беседы на тему экзистенциальной боли с кем бы то ни было стало опасным, и она тут же придумала историю про то, как по глупой ошибке выпила лекарство.

Потом явился социальный работник, согласившийся с заключением полицейского, приехавшего вместе с парамедиками, что она представляет собой опасность для собственной жизни, и который отправил ее в психиатрическую клинику в соответствии со всеми соответствующими законами - себе она тогда не принадлежала, государство наложило на нее арест на 64 часа, и никто, кроме лечащего психиатра в клинике, не мог ее из-под ареста освободить.

В психиатрическую клинику ее перевезли привязанной к носилкам в очередной машине скорой помощи, правда, в этот раз без сирены. Пока ждали пропуска в приемной, она мило беседовала со своими "лодочниками", и те удивлялись, как же ей так "не повезло" с полицейским. Как только ее впустили, сразу же отправили на предварительный осмотр. Главная медсестра задавала разные вопросы, присматривалась к реакциям и пришла к выводу, что долго там она не задержится, так как ошибся полицейский, решивший, что она была в суицидальном состоянии. Отличная новость - сказала медсестра, - завтра придет доктор и выпишет тебя. Завтра?!!!!! Да, сегодня доктора не будет, он придет завтра во второй половине дня.

Ей выдали бумажный пакет с туалетными принадлежностями и приводили в палату. Ей повезло -- у нее не было соседей по палате. Помимо соседей, в комнате не было тумбочек, крючков на стенах, стаканов, то есть всего того, что можно использовать в понятно каких целях. Она села на кровать и поняла -- вот она, призрачность и относительность свободы. Она себе не принадлежала, за нее решили, она под постоянным наблюдением... После бессонной ночи в скорой помощи ее тянуло в сон, она закрыла глаза и провалилась в события предыдущего вечера, когда все вдруг перестало иметь смысл...  Разбудила ее пациентка, пришедшая позвать на обед. Сомневаясь в реальности происходящего, она, зябнувшая все в той же пижаме, в которой ее увезли из дома, присоединилась к разношерстной компании в обеденном зале.

Первое, что почему-то бросилось в глаза - отсутствие ремней и шнурков. Потом начали проявляться лица -- разные, молодые, взрослые, пожилые... На всех был некий отпечаток, как будто клиника не только отбирала свободу, но и штамповала прибывших своим ярмом. Интересно, подумала она, а у меня тоже есть этот отпечаток? Тогда она еще не знала, что да, таки есть этот отпечаток, и останется он с ней навсегда, просто не в таком очевидном образе.

Дружелюбные пациенты объяснили, что завтрак-обед-ужин заказываются накануне -- из присылаемого меню выбираешь то, что тебе нравится, а вот ей не повезло, потому как у нее не было шанса выбрать заранее, так то придется есть то, что привезут. Не сказать, чтобы еда было невкусной, но ей кусок не лез в горло. Вместе с ними обедала одна из социальных работниц, женщина в возрасте, шумная, смешная, подвижная. Если сесть в сторонке, было видно, как она, как бы шутя, с прибаутками, работает. С каждым поговорит, выудит важное о нынешнем состоянии, расшевелит тех, кто закуклился, развеселит опечалившихся... Шикарная женщина... Назовем ее Сильвией.

Зная, что в клинике появилась новенькая, Сильвия подсела к ней. Завела разговор издалека, расспросила о происхождении, откуда, где, что, аккуратно обходя причину появления в заведении. Внимательно вглядывалась, не торопилась говорить. После десяти минут, удовлетворенная, пересела к сложному старожиле. Сильвия оказалась румынкой, женщина в возрасте, наделенная мудростью и опытом, она была ангелом для пациентов. К ней приходили самые сложные со своими кризисами, она оценивала в две секунды, кто говорит правду, а кто пытается выкрутиться. Сильвия была настроена крайне положительно в тот день -- ее устраивало все, что происходило с ее пациентами, даже если эта новенькая не особенно хотела распространяться о себе.

После обеда было решено выйти "на прогулку". Желающих собрали в кучку, пересчитали и повели по лестнице вниз, до первого этажа, где был выход на патио. Прогулкой назвать это мероприятие было сложно -- патио было огорожено высокой стеной, а сверху нависала сетка. Столы и стулья были намертво прикручены к полу, и за всеми было постоянное наблюдение. Тем не менее, ее со-пациенты искренне радовались и наслаждались свежему воздуху, небу и живым теням. Ее пробрал озноб от того, насколько ей было стыдно за свою испорченность, ведь по ее мнению это не была прогулка, а также от того, что это событие было источником радости для ее "сокамерников".

После "прогулки" было разрешено провести время по желанию, и она ушла в свою палату. Она лежала в кровати, без мыслей или эмоций, когда ей сообщили, что кто-то ей звонит. Удивившись, что есть мир за пределами этого замкнутого пространства, она подошла к телефонному аппарату. Это был ее муж, конечно, у нее есть муж! Нахлынули картинки вчерашней ночи -- вот он идет рядом с носилками, он целует ее руку, когда ее погружает в машину скорой помощи, он просит водителя объяснить маршрут, он не отходит он нее ни на шаг в больнице, кроме как для того, чтобы позвонить в ее офис и объяснить, что она тяжело больна и не придет на работу. Он вместе с ней был на том самом первом осмотре в клинике, и, уходя, он пообещал, что непременно ее оттуда вызволит как можно скорее.

Мир стал приобретать знакомые очертания. У нее есть реальность за пределами этого заведения. Ее любят и ждут. Вернее, ее любят, но ждет ее всего лишь один человек, который знает, где она. Все остальные пребывают в неведении. В любом случае это был якорь, за который можно зацепиться -- у нее есть точка опоры вовне.

Вечером ее обрадовали сюрпризом -- пришел муж. С книгами, ее любимыми ягодами и водой, потому что он знает, что ей непременно нужна вода. У него на глаза наворачивались слезы -- почему она не поделилась?! -- почему не рассказала ему?!! -- чем он ее обидел?!! Она не знала, что сказать в ответ, и просто просила прощения.

На следующий день ее готовили к встрече с лечащим психиатром. Советовали, как себя вести и отвечать на вопросы. Она кивала и сомневалась в своих актерских способностях. Никто не знал, когда эта встреча произойдет, и ей пришлось поучаствовать в нескольких сессиях групповой терапии.

Когда она почувствовала себя частью группы, ее вызвали по громкоговорителю. Удивленная таким вниманием к себе, она пошла в указанный офис. Там ее встретил приветливый пожилой мужчина, лечащий психиатр. Он пробежался глазами по документам в ее фолио, задал несколько вопросов, послушал пульс и спросил, нуждается ли она в психотерапии. Да-да, закивала она, нуждаюсь. Доктор поинтересовался, нужны ли ей медикаменты, она отказалась. На этом встреча закончилась, и ей сообщили, что ее выпускают, об этом уже сообщили ее мужу, и ей можно собрать свои вещи и приготовиться к выписке.
Узнав о том, что ее скоро выпишут, к ней подошла одна из сторожил и посоветовала поблагодарить Сильвию - без ее заключения не выписывают никого.

Сильвия знала, что новенькая долго не задержится, однако ей было важно сказать той кое-что, что не давало ей покоя с тех, пор, как ту привезли в клинику. Улыбаться Сильвия начала, лишь завидев идущую в ее направлении новенькую. Когда та подошла и стала благодарить за хорошую рекомендацию, Сильвия прервала ее и сказала на чистом русском языке -- Девочка, самое главное в жизни -- счастье, и никого не волнует, каким образом это счастье оказывается в твоей жизни. Так ты иди и будь счастлива, и чтобы я твоей ноги не видела ни здесь, ни в каком другом заведении этого типа. Большая Сильвия шумно обняла ее -- как раз, когда охрана пропускала ее мужа.

Уходя, она оглянулась и увидела тот мир другим... Он стал частью ее, не печатью, не ярмом и не тенью, а просто еще одной гранью ее существа.


2 comments:

  1. Оооо! Прочитала на одном дыхании. Аплодирую!

    ReplyDelete